Тупость —
Это не глупость или сухость в восприятии,
Это разрыв в понятии.
Тонкость в восприятии —
Это наплыв воды уверенности в человеке
И в его сознании.
Это не глупость, это напорность!
Напор воды, что в голове —
Не в глупой, а трудной для других, чудной коре.
Это другой пример.
Может, ли ты — пустой курьер?
Что не могут воспринять или отнять у других — это пример.
Они не глупые, они — разумные.

Наше сознание — порядок,
Уборка или распорядок,
В котором всякий заурядок
Считается.
Ну, может...
А вот не может непоняток!
Считается с собой одним,
Ни в коем — не как с другим.
С собой одним.
И в жертве, все же, человек —
Только сам ты и есть,
То есть ты сам там и есть.
Сизой плохой, со слепотой слабец,
То ли собрания боясь,
То ли суда.
Но не самосуда,
А твоего... Но ты его и неспроста,
Боясь
Суждения, осуждения людей боясь.

Судебник —
В нем есть сознания.
Учебник —
Это мое познание.
Резкое касание,
Минимальное сизание,
Сиюминутное осознание, процветание.
Впереди собрание:
Фемида в нем я для почитания,
Ведь кто-то нужен для питания.
Пирамида, иерархия...
Держи себя ты в расстоянии!
Тут всё для нас — династия,
Покладия.
Для всех поклон ниже меня в придании —
Они одни, как ты считал в себя,
Как ты впитал в себя.

Мы же ведь люди,
Но так же — роботы,
Что держат форму при себе.
Каждый один...
Но мне и все равно,
Кто пишет код этот себе,
Теряя —
Теряя хаос, что в тебе.
Мы же ведь люди,
Мы ведь не роботы —
Мы не напишем код себе.
Есть алгоритмы, что разбросаны:
Поиск порядка в суете.
Нет алгоритмов одиночества.
Есть хаос —
Неподконтрольный,
Неподкрепленный,
Как тот штурвал оторванный,
Который тащит человека
В подземный мир,
В опасный, одинокий мир.

Могилы
Сколько вас здесь, могилы,
Людей, хоть не родных, но милых.
Могли бы,
Хоть и не сразу, но могли бы
Оставить след свой в этом мире.
Остаться —
Вам нужно здесь на миг остаться,
Чтобы понять, насколько важно
(Ну, или может быть, отважно)
Стоять на мире бескуражном,
Смотря однажды...
Хоть я не знаю, но однажды
Придется всем ступить порог
Присяжных.
Пройти нам этот путь присяжных,
Что будет памяти в хранен.

Приятный год уходит в понимание
Того, что кончится наш миг.
Мы — как отшельники,
Как айсберг после таяния
Всего прекрасного, что хочется забыть.
Ты спросишь про воспоминания:
«Ну как же кинуть их сейчас?»
Про алый вечер без касания,
Про всех людей, что без прикрас...
Но каждый ставит скол в бокале,
Наполненном душой моей.
Это не боль, скорее там отчаяние,
Что больше не увижу этих дней.
Что, кажется, оставлю всех людей,
С которыми я пробыл эти зимы,
Эти минуты, те картины —
Картины счастья и друзей.